Ольга, медсестра из Украины, бросает свою семью, и отправляется на Запад, искать лучшую жизнь. В Австрии она устраивается уборщицей в дом престарелых.

Пауль, безработный охранник из Вены, отправляется на Восток и в итоге оказывается в Украине.
Он продает игральные автоматы и ввязывается в преступные разборки.

Они никогда не встречаются и даже не знают о существовании друг друга. Две истории о поисках счастья, материальной выгоды и  темных сторонах сексуальности и смерти.

У Зайдля, бывшего документалиста, слишком личные взаимоотношения с правдой жизни. В "Импорте-экспорте" все взаправду: актеры непрофессиональные, австриец Пауль Хофман действительно безработный, а украинка Екатерина Рак действительно была медсестрой. Стариков играют настоящие пациенты клиники для престарелых.


"Человек состоит из страха смерти и жажды любви"
Ульрих Зайдль

«Своими фильмами я стремлюсь не развлекать людей, а взволновать их, даже задеть за живое. Мои фильмы критикуют не отдельных людей, а общество. Я считаю, что человек должен жить достойно. Если помимо того, что фильм доставляет удовольствие, он способен достучаться до людей, установить связь с их собственной жизнью, тогда он достиг многого. Я хочу, чтобы зрители в кинотеатре посмотрели в лицо самим себе».
Ульрих Зайдль

Такую правду можно прочитать и в газетной статье или увидеть в выпуске новостей. И только когда всю эту фактуру оживляет какая-нибудь безумная режиссерская идея, происходит чудо.
Алексей Медведев, "Время новостей"

Стараясь не навязывать смотрящему свою личную точку зрения, Зайдль, со свойственной ему щепетильностью, просто показал, до чего доводит смена одних неправильных ценностей на другие.
Дмитрий Гомельский, DigitLife.ru

Зайдль был одним из первооткрывателей темы, обративших внимание Запада на наших замурзанных, презираемых экс-соотечественников. Его картину при всем желании нельзя признать удачной, так же как и приятной для зрительского просмотра и национального самосознания. Однако при всех своих несовершенствах "Импорт/Экспорт" — невероятно важное размышление о жизни и смерти, которые одинаково страшны и на благополучном (но полумертвом) Западе, и на полуразрушенном и нищем (но живом) Востоке.
Стас Тыркин, "Комсомольская правда"

Магический натурализм Зайдля лишен какой-либо надежды на лучшее, но заставляет людей серьезно задуматься.
Виталий Трофимов, "Вечерняя Москва"

Безупречная игра большинства непрофессионалов добавляет яркости в мрачное видение Зайдля, хотя использование реальных пациентов гериатрического медицинского заведения граничит с жестокостью и эксплуатацией.
Расселл Эдуардз, Variety

Еще по "Собачьей жаре" было понятно, что Зайдль – нервно-паралитическое оружие; в собачьем холоде Украины и Австрии он работает с той же силой... Последнее слово "Импорта-экспорта" – "Смерть".
Ксения Рождественская, Gazeta.ru

26-й съемочный день. Зима 2006. Восточная Украина. Температура воздуха -20 — 30С.
Во время съемок я видел Зайдля улыбающимся и счастливым два раза. Первый раз, когда нас застиг буран во время съемок в Кошице, и мы едва могли разглядеть свои руки. Второй раз — в восточной Украине, где были снежные заносы и 30 градусов мороза. Все были на пределе, только один человек был счастлив — Зайдль.

34-й съемочный день. Красный бар в гостинице "Закарпатье. Ужгород, Западная Украина
Поскольку Зайдль настаивает на том, чтобы все места натурных съемок оставались такими как есть в том, что касается атмосферы и людей, — нам пришлось снимать в этом баре, когда там было полно посетителей. Зажатые между украинскими хулиганами и коррумпированными полууголовными охранниками, мы снимали два вечера, а люди оскорбляли нас и угрожали нам. Однажды нам даже пришлось вызвать полицию, которая немедленно потребовала денег за то, что избавит нас от пьяных хулиганов, которые нас терроризировали. Зайдль, сосредоточенный на съемках, практически этого не заметил и, как и во время бурана при 30 градусах мороза, счастливо улыбался. В третий раз.

42-й съемочный день. О том, как украинцы никогда не заливают бак полностью
В машинах часто кончается бензин, потому что мы снимаем дольше, чем заранее планировалось. Однажды Зайдль стал топать ногой как сказочный гном, потому что в мотоцикле кончился бензин. Он не понимал, что, сколько бы денег я не дал бы ответственному за транспорт, тот зальет в бак максимум один литр и прикарманит оставшиеся деньги. В бедной восточной Украине заливать в бак минимум — традиция, которую ничто не может победить. И уж конечно не желание австрийского режиссера.

45-й съемочный день. Енакиевский сталеплавильный завод и мафия
Одним из наших любимых мест съемок был сталеплавильный завод в Енакиеве. Чтобы получить разрешение снимать там, нам пришлось договариваться напрямую с донецкой мафией. После бурной дискуссии с одним из местных ее боссов, сопровождавшейся обильными возлияниями, которые пагубно сказались на моем здоровье, нам удалось получить разрешение. Но, как часто бывает с Зайдлем, незадолго перед началом съемок он решил вообще не использовать эту натуру и просто отменил съемки там. Босс не мог этому поверить. Только когда мы заплатили за аренду (неиспользованной) натуры, добавив к этому бутылку отличного бренди, он пообещал не убивать нас, если мы больше не будем попадаться ему на глаза.

47-й съемочный день. Отключение отопления при 20 градусах мороза
В восточной Украине мы нашли квартиру для героини фильма Ольги. Как и во многих домах в восточной Украине, там было центральное отопление. То есть государство включало и отключало отопление. Нам повезло: в квартире было теплее, чем обычно. Но поскольку Зайдль хотел видеть дыхание людей, как когда мы собирали материал, нам пришлось добиться разрешения владельцев на перекрытие труб, чтобы отключить отопление. Многие дни хозяева квартиры были убеждены, что мы сумасшедшие: кто еще станет отключать отопления при 20-градусном морозе? После бурных споров они наконец согласились дать Зайдлю замерзнуть.

51-й съемочный день. Кастинг собак в доме престарелых
Несмотря на то, что я был убежден, что съемки уже не могу быть труднее, Зайдль настоял на том, чтобы рядом с фельдшером Анди была собака. А поскольку Зайдль никогда не приглашает профессиональных актеров, собака тоже, разумеется, должна была быть любительницей — о дрессированной собаке не могло быть и речи. Мы прочесали территорию заведения в поисках медсестер, врача и вспомогательного персонала, у которых была бы собака. Мы организовали то, что можно было бы назвать собачьим кастингом. Собака, которую мы в итоге выбрали, вогнала нас в стресс больше, чем что-либо еще, но в результате она появляется в фильме только в двух сценах.

57-й съемочный день. Масленичный вторник в доме престарелых
Самым сложным во всех съемках в доме престарелых был праздник в масленичный четверг. Привести всех престарелых пациентов из разных палат на место съемки, одеть их и загримировать, скоординировать наше расписание съемок с их расписанием питания, убедить персонал сотрудничать или, по крайней мере, успокоить их — всё это на фоне вальса Штрауса, играющего часы напролет, — это был сизифов труд. Из всех наших съемочных дней в этом заведении этот был самым утомительным, самым трудным, самым сложным в плане организации и потребовал наибольшей деликатности в получении разрешений. Нам редко удавалось полностью выполнить дневной план съемок. Более того, иногда мы были рады, что хоть что-то удалось снять! Такого рода вещи не производят на Зайдля впечатления. Спустя месяцы мы снова снимали все эти сцены, потому что Зайдлю не понравился материал. Я знаю его. Я мог это предсказать.

62-й съемочный день. Господин Коллер и жареная свинина.
Один трудный пациент — господин Коллер — соглашался сотрудничать с нами, только когда был включен телевизор. Часами он лежал на боку в постели, его нос был в сантиметре от экрана, потому что он был почти слепым, звук был включен на полную мощность, потому что он плохо слышал. Если мы просили его выключить телевизор или сделать потише звук, ответом был истошный крик. Господин Коллер вопил, господин Коллер орал. Это было невыносимо. Затем появился Зайдль. Он поговорил с ним и обещал в следующий раз принести жареной свинины. С этой минуты господин Коллер все время спрашивал о господине Зайдле, принесет ли тот еще жареной свинины. Телевизор перестал быть проблемой. Жареную свинину он ел по ночам, когда все остальные спали.

68-й съемочный день. Дорогой Святой господин Ульрих
Как только кто-то входил в комнату, старая и прикованная к постели фрау Шламм начинала молиться. "Святой Антоний, заклинала она, — пожалуйста, пожалуйста, перенеси меня в сад моих родителей. Пожалуйста, перенеси меня на автобусную остановку, чтобы я могла поехать туда на автобусе. Пожалуйста, святой Антоний, родители расплатятся с тобой — они дадут тебе много фруктов". После двух дней съемок она молилась: "Дорогой господин Ульрих, пожалуйста, перенеси меня на автобусную остановку, чтобы я могла поехать на автобусе к родителям. Пожалуйста, пожалуйста, дорогой господин Ульрих..."