Абделатиф Кешиш погружает зрителя в мир арабской субкультуры, становящейся одной из главных во Франции.

Слиман Бейжи, усталый человек шестидесяти лет, проработав всю жизнь в доках, теряет работу. Он отчаянно пытается сохранить близость с теми, кого любит, — задача тем более тяжелая, что семья распалась и отношения наполнены скрытым напряжением, которое усугубляют финансовые проблемы.  Двое сыновей советуют уехать из Франции обратно родину, но вместо этого Слиман решает открыть ресторан. Его бывшая жена каждое воскресенье готовит кус-кус для всей огромной семьи, — сможет приготовить и для гостей заведения. Так считает старик.  Но доход семьи мал и непостоянен, и далеко не тот, какой потребуется, чтобы реализовать честолюбивый план. Тем не менее, это не мешает ему мечтать и говорить о ресторане с членами своей семьи. Мало-помалу семья сплачивается вокруг этого плана. Благодаря энергии и усердному труду, мечта сбудется... Почти сбудется... Но в день открытия ресторана случается непредвиденное…

"Кус-кус и барабулька" — одна из прекраснейших картин этого столь насыщенного фильмами года...
Les Inrockuptibles, Серж Кагански

Не надо бояться слов "Кус-кус и барабулька": это шедевр, который выдвигает Абделатифа Кешиша в ряды наших самых великих режиссеров. Общедоступный фильм в самом прекрасном значении этого слова.
TeleCineObs

...поток энергии, который редко увидишь... Выходишь без сил, но совершенно покоренным.
Жан-Филипп Тессе, Chronic'art.com

Снимает несравненно, руководит актерами гениально — и к тому же этот режиссер является опасным создателем историй. Сделайте себе этот подарок в два часа с половиной, полных счастья и тревоги. Короче, жизни.
Ален Спира, Paris Match

…фильм держит мертвой хваткой, поскольку во внешне необязательном потоке разных повседневных глупостей, во всем этом кус-кусе и прячется барабулька: моргнешь — останешься без рыбы, потеряешь нить. Чем неряшливее выглядит происходящее на экране, тем заметнее, как фантастически — просто в профессиональном плане — это сделано, сконструировано. Какая у фильма безукоризненная структура. Как Кешиш невероятно, на уровне братьев Дарденн, работает с актерами: то, что он выжимает, в частности, из юной артистки Херзи, — это уму непостижимо.
Станислав Зельвенский, "Афиша"

Головокружительная режиссура Кешиша втягивает зрителя в воронку такой вовлеченности, что он становится едва ли не членом большой арабской семьи (с которой, впрочем, смешались и француз, и русский)...
Зара Абдуллаева, "Искусство кино"

Фильм Кешиша можно воспринимать как социальное высказывание: ты, тунисец или марроканец, приехавший жить в белую буржуазную страну, можешь сколько угодно пытаться открыть ресторан на Набережной Республики, но все равно в конце концов вместо этого ляжешь и сдохнешь. Но фильм хорош еще и тем, что все эти социальные и национальные определения можно не брать в расчет: ты можешь сколько угодно пытаться, но в конце концов ляжешь и сдохнешь. Зато кускус будет приготовлен, в этом можешь не сомневаться.
Ксения Рождественская, Gazeta.ru

… главное: чисто антропологическое удовольствие наблюдать, не за актерами — за людьми. Почти каждая сцена — перл.
Кушнарева И., Кралечкин Д., Cenzura

…самое главное достоинство фильма "Кус-кус и барабулька" – это необычайный дух и колорит арабской культуры. Это невероятно красивые лица женщин. Это сухая сдержанность мужчин, которая в любой момент может смениться вспышкой ярких эмоций. Это все то, чего порой не хватает спокойным и аскетичным европейским лентам.
Арина Богдан, Радио "Культура"

В исполнении Кешиша фильм хронометражем в 2,5 часа о приготовлении кус-куса производит впечатление самого увлекательного зрелища на свете. В последние минут 40 зрителя от напряжения вжимает в кресло, а сюжетные линии филигранно сходятся к кульминации, обнажая отточенную структуру фильма.
Борис Нелепо, OpenSpace

Режиссер Абдель Кешиш действительно создал картину, близкую любому человеческому сердцу — арабскому, русскому, китайскому и т. д.
Анна Андрушевич, Клео.ру

Тонкое и печальное кино, сделанное настолько виртуозно, что часто кажется документальным.
Антон Долин, "Ведомости"

Великое искусство Кешиша заключается в том, что он умеет держать наше внимание на сценах повседневной жизни, но так, что два час с половиной пролетают, как одно мгновение.
Оливье Барле, Africultures.com

Автор "Увертки" ослепляет своим новым амбициозным фильмом, где скрещиваются народная энергия и экспериментальная дерзость.
Дидье Перон, Liberation

Если я вам скажу, что вы принадлежите к великой традиции слова во французском кино, которая идет от Ренуара до Пиала, захватывая с собой Паньоля и Соте, вы согласитесь со мной?
Если меня видят таким образом, я счастлив. Я с удовольствием смотрел этих режиссеров, когда был подростком. В то время меня интересовала актерская игра и именно через актеров познакомился с режиссерами. Рэмю вывел меня на Паньоля, Мишель Симон — на Ренуара... Я сначала хотел быть актером, потому что профессия режиссера казалась мне очень таинственной.

В какой момент вам захотелось встать по другую сторону камеры?
Очень рано, как только я сыграл в своем первом фильме "Чай с мятой" (Le The a la menthe) Абделькрима Бахлула в 1983. Естественно, шел я к этому долго. Более пятнадцати лет. Сначала я представлял себе, как будет приятно ставить истории и руководить актерами. Еще было желание контролировать вещи и не быть только символом того, что называют "арабским кино". Я был инструментом в руках людей, как бы ни были добрыми их намерения, и мне от этого было неловко. Я хотел самоутвердиться. Сегодня я французский режиссер.

Это ваше желание самоутвердиться как режиссер заставило вас работать над языком, как это можно видеть в "Увёртке" или в "Кус-кусе и барабульке"?
У меня нет университетского образования, я не социолог, но я хотел передать красоту этого языка, который мне близок, который я всегда слышал. Писать диалоги — настоящее удовольствие. Я работаю с текстом, я вкладываю его себе в рот, слушаю его и приноравливаюсь к актеру, который будет его произносить. Это долгий труд создания и воссоздания.

В "Кус-кусе и барабульке" вы смешиваете хронику, драму, комедию, саспенс. Почему вы смешали весь этот материал?
Я хотел придать своим персонажам романтическую значимость и не ограничивать их карикатурными социо-культурными архетипами. Я хотел наделить их большей человечностью, что делается редко. Это мужчины и женщины. Никаких символов.

В фильме есть сцена между матерью и дочерью, в которой молодая Афсия Херзи просто необыкновенна. Вы почувствовали, когда снимали, что вы снимаете что-то исключительное?
Да. Эта полная адекватность между актрисой и ее персонажем почти магическая. Их Афсии исходит невероятное благородство. Это было состояния благодати. Подарок. Порыв воодушевления.

Успех "Увертки" что-нибудь изменил в вашей работе?
У меня есть желание не разочаровывать. Я чувствую давление и пытаюсь его забыть. Но такова жизнь. Нужно бросаться в воду. Принимать вещи такими, как они есть. Но это признание мне приятно и позволяет мне прежде всего найти деньги на мой следующий проект. Мне хочется поставить исторический, костюмный фильм, действие которого происходит в XVIII веке и основано на реальных событиях. Не знаю, должен ли я вас благодарить за этот вопрос, но за несколько дней до выхода фильма он явно добавляет стресса. Я чувствую ожидание людей. И я плохо сплю.

Здесь часто говорилось и справедливо, что я и подтверждаю: кино — искусство популярное и универсальное, мировое, но идентифицирующее, использовало себя для того, чтобы показать культуру и историю страны, где автор самовыражается. Потому что он смешивает в одном пространстве воображаемое и реальное, он говорит о том, что создавало народ вчера и что его продвигает вперед сегодня.
Итак, французское кино больше склонно говорить, нежели делать. И символизировать страну, которая, как по традиции, так и по своей самобытности, трудно воспринимало движение чем-то естественным — это, впрочем, распространяется и за пределы большого экрана.
Абделатиф Кешиш, образцовый режиссер своего времени, автор признанной и великолепной "Увертки" и менее известного, но тем не менее успешного фильма "Во всем виноват Вольтер) (La Faute a Voltaire), распахивает новую территорию — территорию слова в движении, то есть его искусство актуально, поскольку говорит о реальном и смотрит в будущее. Работая в том же направлении, что Ренуар или Пиала, но без явной приветливости первого и без шероховатости второго, Кешиш снимает тело и слово в один равнозначный момент, совершенный и занимательный.
История Слимана Бейджи — это прекрасное человеческое приключение, где надежда бьется с болью. Он придает персонажем, которые произносят молниеносные безошибочные диалоги, плоть и романтизм, чтобы ближе подойти к правде человеческих чувств. Но к правде, которая принимает тот факт, что она кормится современным языком, всегда живым, богатым и удивительным — и за это поаплодируем дюжиной рук юной Афсие Херзи, невероятной во всем фильме, но особенно в сцене с матерью. Французский фильм, да, месье.

Доминик Видманн, L'Express